качества дипломата

Беспокойство характерно для очень многих людей. Некоторые пребывают в постоянном возбуждении: им все время кажется, что они сделали недостаточно; они постоянно к чему-то стремятся, ломают голову над пустяками, сомневаются в правильности избранного пути. Но не это называется деятельностью; в данном случае имеет место недостаток знаний и четких принципов, а также нехватка рассудительности. Все это приводит к тому, что человек оказывается неспособен остановиться там, где это наилучшим образом послужит интересам дела. Ведь именно рассудительность самовластно распоряжается всеми прочими свойствами ума и устанавливает меру для его работы.

Рассудительность должна направлять и два других качества, которые кажутся противоположными, но должны, тем не менее, соединяться в характере министра: это гибкость и твердость.
Искусство потакать тем, с кем ведешь переговоры, притворяться, что уступаешь некоторые позиции, находить определенные компромиссы не должно деградировать до нелепого легкомыслия, из-за которого можно упустить из виду главную цель или не понять сути какого-либо дела. Желание нравиться должно иметь свои границы, и, когда того требуют интересы службы, надобно проявлять твердость и непоколебимость и не давать увлечь себя чем бы то ни было.

Основные качества для дипломата

Если у вас имеются, как это и положено, весомые и убедительные доводы и если вы умеете, защищая их, оставаться твердым, не выказывая суровости или резкости, то ваши собеседники по переговорам не будут держать на вас за это обиды; они понимают, что вы поступаете так, как велит вам долг; и они не питали бы к вам уважения, если бы видели, что вы уступаете в тот момент, когда правда явным образом находится на вашей стороне, ибо были бы вправе предположить, что вы руководствуетесь корыстными соображениями, а такое подозрение, естественно, не сделало бы вам чести.
Подобная твердость особенно необходима в тех случаях, когда дело касается достоинства короны или представляемого монарха. Надобно употреблять всю свою ловкость, дабы всеми силами не допускать возникновения неприятных инцидентов, впрочем, не умаляя при этом своих прав. Если же неприятность неизбежна, то надлежит действовать твердо, но твердость эта должна быть мудрой, дабы ни у кого не было повода в чем-либо вас упрекнуть; и потому, не доводя ничего до крайности, следует, между тем, уверенно отстаивать свое право таким образом, чтобы стало понятно, что ничто не может заставить вас им поступиться.

Таков, к примеру, принцип старшинства (первенства), утвердившийся согласно обычаю между различными державами. В отношении него никакие компромиссы недопустимы. В глазах публики часто важнее бывает сохранить внешние признаки значительности, чем показать истинные свои достоинства, так что не надо бояться иной раз выставить напоказ первые, дабы поддержать высокое мнение о вторых.
Речь не идет о воображаемых или всего лишь правдоподобных притязаниях, но о правах завоеванных, основания для которых дает древний обычай. Позором покрыл бы себя министр, отказавшийся отстаивать подобное законное право, и точно так же было бы предосудительным пытаться выдать за право обыкновенную претензию. Нет сомнений в том, что в обоих этих случаях заявления министра следовало бы дезавуировать, а его самого наказать за поступок, компрометирующий его повелителя.